main page

Динамика / Рубрика автора

09.04.2009

Автор выпуска: Антон Флеров

О СНОВИДЕНИЯХ
В рамках Золотой Маски показали совместный проект Мариинского театра, Центра исполнительских искусств графства Орандж и Ардани Артистс Менеджмент "Диана Вишнева: Красота в движении"

специально для www.dance-net.ru

Фото номера

Именной проект примы Мариинки Дианы Вишневой стал плодом международного успеха другого проекта Ардани Артистс Менеджмент (продюсера Мариинского театра в Штатах) и его владельца Сергея Даниляна, "Короли танца". Задуманный как концерт-соревнование лучших танцовщиков мира да еще в их коронных номерах, "Короли танца" был обречен на зрительский и коммерческий успех.

Нужно отдать должное продюсеру и его профессионализму, второй проект был не столь очевидно успешным, более рискованным и значительно более интригующим. Бесспорно, имя Вишневой – с ее высочайшими рейтингами во всех чартах любителей ранжировать балетных артистов – должно было обеспечить проекту необходимое паблистити и кредиты. Однако идея вечера была крайне нетрадиционна для составителей балетных бенефисов: три оригинальных балета современных хореографов. Выбор хореографов тоже был неоднозначным: руководитель балета Большого Алексей Ратманский (поставивший "Лунного Пьеро" по вокальному циклу Арнольда Шенберга на текст Альберта Жиро), постановщик шоу цирка Momix Мозес Пендлтон ("F.L.O.W. Из любви к женщине") и резидент и артистический директор американского Complexions Contemporary Ballet Дуайта Роден ("Повороты любви" на оригинальную музыку Дэвида Розенблата).

В итоге проект, скорее всего, денег не принес. Во всяком случае, экзальтированные восторги прошлогодней премьеры, сменились более чем прохладным приемом неангажированной публики Золотой Маски. Недоуменно похлопав на "Лунном Пьеро", публика ожидаемо оживилась на оптическо-аксессуарных придумках Пендлтона, чтобы совершенно увять на гимнастических экзерсисах Родена, которые Вишнева исполнила с перекаченным содиректором Complexions Дезмодом Ричардсоном. Нет, конечно, было любопытно наблюдать за дуэтом источающей негу Дианы с собственным отражением в "Зеркальном пробуждении" или ворожбой под дождем из кружащихся бус в "Водном цветке" Пендлтона. И смещенный ритм танца "Поворотов любви", когда артисты движутся в два раза медленнее мчащейся со скоростью локомотива музыки, но парадоксальным образом успевают за ней, создает эффект сродни замедленному изображению эмтивишных клипов. Однако проект можно было бы списать в летопись докризисного безбедного существования. Если бы ни одно "но"…

И этим "но" стал танец Ратманского.

Нет смыла даже гадать, каким образом в руки Ратманского попала партитура Шенберга или на спор с кем он обещал поставить балет на эту музыку, которую бы предал бесспорной анафеме любой преподаватель хореографии. "Лунный Пьеро" считается манифестом додекафонического периода Шенберга, к тому же озабоченный поисками связующего начала в своей музыке композитор ввел в качестве центрального элемента женский вокал, который начитывает – но не поет – историю Пьеро (на масочном спектакле кухонно истеричное исполнение Елены Соммер). В итоге получилась страшилка, рассказанная соседкой. Танцевать под это – все равно что под детскую пластинку "Алисы в стране чудес" с песнями Высоцкого. Однако именно в вокале, словах возникает необходимая для любого танца мелодика, кантилена, и хореография Ратманского следует за текстом, оставив в стороне рваный в клочья инструментальный фон.

Программка сообщает, что балет повествует о метафизической прогулке Пьеро, рассуждающего о своих подлунных религиозных и сексуальных фантазиях и – О, Господи! – о смерти. Однако, танец – искусство сугубо физическое, а Ратманский чувствует себя увереннее в рамках сюжета, и ставит стилизацию комедии дель арте о перипетиях взаимоотношений людей-кукол (в которых, само собой, и религия и смерть…).

Марионеточная история позволяет хореографу вольготно фланировать от бытовых сценок драки на рогах, прогулки с прирученным поклонником как с собачкой, укачивания в колыбельке из мягких рук или превращения во флюгера до пафоса протеста ваньки-встаньки и обращения к небу. Сверхсложная танцевальная лексика Ратманского – так и хочется поименно перечислить все эти козлы, батю во вращении и туры по кругу андедан – избыточна в гэгах и приглушена в лирических частях, дотошно интонирована и изыскана. Постановщики изменили монохромно-белильные костюмы премьеры на корректные черно-белые, отчего танец оброс подслушанным у Шенберга торжественным трагизмом… сохранив при этом по-птичьи легкую конструкцию.

Такие арт-хаусные проекты могут существовать, конечно, только в государственных театрах, и, похоже, "Красота в движении" осела-таки в репертуаре Мариинского, что конечно, ближе, чем графство Орандж. Есть все же у него положительные стороны… это опять о кризисе. the end